Вторник, второе.

- Велкам, - выпендрилась Валентина, впуская врача.
Вонифатьев вошел.( Дальше )

Сегодня Лизавета спросила:
- Мама, а воры существуют?
- Конечно, - ответила я.
Видимо, ожидался другой ответ, потому что она решила переспросить еще раз:
- Нет, воры... которые воруют... они в жизни существуют?
- Конечно!!! - снова ответила я. И рассказала о двух украденных у меня кошельках (двух последних, имеется в виду:))
- Но потом их вернули?! - с ужасом спросил ребенок.
Занавес.

Не дает мне покоя интересная идея, озвученная argentum_name: сочинять рассказы, в которых слова начинались бы на одну и ту же букву. Как здесь или здесь.
Не удержалась. Моя попытка попала на букву "В".

Ворота вскрикнули. Ввалился водитель Воробчиков.( Дальше )

Детство. Южный городок. Пляж. Жара.
Неподалеку вдруг включается магнитофон (помните, такой черный переносной "Маяк"?), и оттуда я впервые слышу: "Таган-ка-а, здесь ночи, полные огня..." Песня вызывает вопросы.
Дома я пристаю к тетушке: а что такое Таганка? Тетушка, не отрываясь от вязанья, отвечает: ну, это район в Москве... Там театр, на Таганке...
Ага. Все сразу стало понятно, и было понятно еще очень долго: Таган-ка-а - это театр.
"Здесь ночи, полные огня" - само собой, спектакли-то вечером. Вероятней всего, по пятницам ("Опять по пятницам пойдут свидания...").
"Зачем сгубила ты меня... погибли юность и талант в твоих стенах," - очевидно, актер считает, что раскрыться его таланту Таганка не позволила.
"Я твой навеки арестант" - это образное выражение, прикипел человек душой к своему театру, понимаетр, что не раскрывается, а уйти уже не может.
"Я знаю, милая... дороги разные нам суждены..." - расстались, не сошлись характерами - это бывает, мои родители вот тоже не сошлись. А актера любить трудно, это я читала.
"И слезы горькие моей родни" - это тоже понятно: родные, небось, не рады, что их сын или там брат такую профессию выбрал, сложную. Опять-таки в классике, которой набит бабушкин книжный шкаф, такое сплошь и рядом - родные не любят, чтоб из их потомков получались актеры и актрисы.
Всё сходилось, всё.
Прошло лет десять, прежде чем.
А у вас в детстве были недоразумения?

Дети что-то не поделили, ругаются. Маша Лизе:
- Ты, Лизка, вредная, как... как... как картошка-фри! (подумав) И вкусная, как картошка-фри.

Помните, на изразцах печки в доме Турбиных. Я ее не играла. Только Март (Песня жаворонка) и Октябрь - ну, по нему-то прошлись, кажется, все малолетние узники музыкальных школ. Но я не о том, не о том...
Помните, у Чайковского перед каждой из этих пьес есть несколько стихотворных строк? Так вот, в октябре это был А. Толстой:
Осень, осыпается
весь наш бедный сад,
Листья пожелтелые
по ветру летят...
В субботу были на даче. Все тихо и желто и печально. Бедный сад. Как точно и пронзительно он сказал - бедный, бедный сад.

Я вообще-то ни разу не слышала, как она это делает. Кычет как, в смысле. Ни по-осеннему, ни в любое другое время года. Ну, не довелось как-то послушать. Я даже, наверное, не узнАю, если вдруг рядом кто-нибудь закычет. Тем более не отличу, что он это делает по-осеннему.
Да и лето еще. Август, но ведь лето. И солнце еще жарит, и в окно по вечерам орут сверчки.
Но вот утром выглянешь - а тени от низкого солнца длинные-длинные. И сжимается сердце.
Потому что в ветре уже проскальзывает ледяной холодок. Потому что возле метро продают разноцветные лохматые астры.
Как я люблю осень, Господи. Очень люблю. Но ведь за ней, недолгой и щемящей, будет зима. Долгая, бесконечная зима. Когда смотришь утром в заоконную темноту - и кажется, что время остановилось. То есть не то чтобы вот сейчас остановилось - нет, сейчас как раз надо быстро, еще быстрее, а то опоздаем в школу. Но вот сейчас-то бурлит, пузырится, а время стоит. Оно все время - зима, и весны как будто и не будет. И за окном мороз, и хочется только убежать от всего.
Наверное, и сова примерно об этом осенью того... кычет. Как я ее понимаю.

Лиза выползает утром на кухню. Глядя, как я делаю зарядку, и себе начинает задирать руки-ноги. Потом садится, потирая левое запястье:
- Левая рука подскочила.
- Ты хочешь сказать, заскочила?
- Да, заскочила. (Немного подумав) Левая рука - она всегда такая.
- Всегда заскакивает? - настораживаюсь я.
Удивленно смотрит:
- Нет. Просто левая рука - она всегда левая. А правая - всегда правая...

Мы привыкли, что шампанское разливается в обычные бутылки по 0,75л. (их еще в советские времена в пункте приема стеклотары никогда не брали; зато в них можно было воткнуть свечу и получался такой импровизированный подсвечник). Но есть и другие размеры бутылок. И - представьте! - называются они почему-то в честь библейских персонажей:

- Магнум (Magnum) (1.5 л) (эквивалентно 2 бутылкам);
- Иеровоам (Jeroboam) (3 л) (4 бутылки) ;
- Ровоам (Rehoboam) (4,5 л) (6 бутылок);
- Мафусаил (Methuselah) (6 л) (8 бутылок);
- Салманасар (Salmanazar) (9 л) (12 бутылок) ;
- Валтасар (Balthazar) (12 л) (16 бутылок);
- Навуходоносор (Nebuchadnezzar) (15 л) (20 бутылок);
- Мельхиор (Melchior) (18 л) (24 бутылок);
- Соломон (25 л);
- Мелхиседек (Melchizedek) (30 л) (40 бутылок).

Может, вы это все знали. А для меня это открытие :)

Утро. Время несбыточных планов и негнущейся спины.

Начала вот об именах - и потянулась ниточка...

Вспомнилось детство, наш двор у бабушки. Дом в два подъезда - наша часть двухэтажная, в ней шесть квартир. Лестница деревянная. Первый пролет - 9 ступенек, второй - 8. Есть еще три ступеньки внизу, но возле них нет перил (а в некоторых домах есть - это несправедливо...). Второй подъезд трехэтажный, квартир в нем семь, а лестница почему-то каменная, потому там всегда гулко и прохладно, даже жарким южным летом.
На втором этаже в коммуналке живет семья моей подружки Жанки. Ну, не то чтобы подружки - она бывает такой вредной... хоть и младше меня на три года... но во дворе-то все равно вместе. Имя у нее (как мне тогда казалось) эдакое... с претензией. Жанна. Жанка Птичкина.( дальше )

В нескольких дружественных дневниках всплыла тема об именах. Ну, думаю, удобный момент: пора и себе высказаться :)

Я как раз недавно об этом думала. Встретишь, бывает, человека с таким себе... ну, таким вот именем (нееее, я напримеров никаких приводить не буду - а ну как вы и есть обладатель энтого самого имечка да кааак разобидитесь и расстроитесь!) - и думаешь себе: а ведь его родители решили, что это самое лучшее, самое красивое. И назвали. Вот имен вокруг - много-много, а они вот об этом сказали: самое.
С многими нашими именами непонятно, как это они могли такое решить, а уж когда титры к какому-нибудь американскому фильму смотришь - и подавно.

Правда. Вот не понимаю. Я, честно говоря, даже своих родителей не очень понимаю. ( дальше )

Рай, как сказано в книге Бытия, находился между четырьмя реками: Тигром, Евфратом, Фисоном и Гихоном. Нам сегодня известны лишь две первые, так что точно установить его местонахождение пока не получается.
Зато...
Каждый раз по пути на дачу мы проезжаем место, где продают всякие полезности и красивости для дачников. Место это так и называется: САДОВЫЙ ЦЕНТР. Что и написано на большом баннере, растянутом сбоку от трассы.
Но повешен он таким образом, что как раз в тот момент, когда подъезжаешь к нему и надпись уже можно прочесть, первая ее буква всегда (всегда!) заслонена опорой моста.
И заезжать как-то не хочется :)

Да, он (Люьис) так и написал: мол, радость одиноких прогулок. И я поняла, что нет мне радости в одиноких прогулках. Не умею. Я люблю гулять с тобой молча, и пусть каждый думает о своем. Мне хорошо. Я люблю бывать одна, но гулять одна - не умею.
Внутри меня всегда сидит тот-кто-смотрит-на-меня-со-стороны. Если бы не он, я бы не боялась показаться смешной. Мне хотелось бы это уметь... но вот эта боязнь человека-часто-бывавшего-смешным-даже-для-своих-друзей...
Впрочем, сейчас лето. Солнце. Я прячу за темными очками свои трусливые глаза и чувствую себя немного уверенней.

Я их люблю нежно. Но речь, собственно, не о них, вкусно пахнущих новой (или еще вкуснее - старой) бумагой.
Я о Т-9. Да-да, который в телефоне.
Телефон у меня - вторая голова. Все дела, заметки, сбивчивые мысли - заносятся туда до лучших времен. Т-9 призван, видимо, облегчить и ускорить этот процесс. Но у меня так не получается. Он, кажется, считает, что он все лучше знает, и мне приходится разговаривать с ним.
Когда я набираю слово, он подсказывает мне другое, приходится клацать, иногда по нескольку раз, и создается впечатление если не оживленного диалога, то подсказок и рассказок с его стороны.
Кое-что я сохранила. Все, что в одной строке, - это одна и та же комбинация клавиш, даже в том же порядке, в каком мне их предлагал телефон. Мои только комментарии.

Медицинское: Лечит кефир.
Бытовое: Обида: налёг.

Философское:
- Едем!
- Ждём... Дзен.

Стариковское: Года - вода! Гнев...
Объявленье: Потоп оптом.
Еще объявленье: Герой, верни беспл.!

Канцелярское:
- Пример принес. Примет?
- Отложу!
- Припер...

Грустное: Опыт ношу...
Поэтическое: Ветер адрес берет гетер...
Из дневника поэта: Рвал саги.
Заметки на полях рукописи: Стих утих. Суиц.?
Дачное: Ломал, копал, лопал...
Сплетня: Рубли рубил. Утаил...
О жизни: Злу - жир...
Впечатления: Киев: Лиза, Лида... Клёв!
Рапорт: Уверен твердо: уберем.
Филологическое: Слов типа Рима уйма!
О работе: Сроки - тупик!
О жизни: Чудо?! Хрен! Худо, чуем...
На природе: Пошли, мошки!
Предупреждение: Брысь, бушую!
Еще объявление: Мест нету!
О науке: Чинили химики финики... Циники!
Гомерическое: Этно - ярмо! Ясно, Ясон?
О досуге: Самбо, танго... убого!
Еще о досуге: План: пиво.
Эт я не поняла о чем он, о стигматах, что ли...: Сама рана - ранг, рама сана.

В общем, так и общаемся. И когда я пишу список чего-купить-в-магазине (пишу в телефон, потому как бумажный список забуду дома) и пытаюсь написать "оливки", а выходит строгое и даже суровое "никаки...", я почти готова уступить. "Строгое" и "суровое" в нем, кстати, тоже пишутся одинаково...

Так уж сложилось, что я до неприличия боюсь собак. Всех, включая пекинесов и прочий мелкоформат, не достающий выше лодыжки. Так уж сложилось, что в детстве меня покусала собака и с тех пор... (вообще-то пронырливое сознание где-то там внутри говорит, что надо быть смелее, идти на риск, и тогда меня - может быть - еще раз кто-нибудь укусит, и свершится чудо, я пойму, что это вовсе не страшно, и увижу небо в алмазах... но - нет: подлое, но не менее пронырливое подсознание заставляет меня вести себя трусливо осторожно и идиотски предусмотрительно, напрочь лишая кого-либо возможности меня от этих самых страхов избавить путем покусания).
Боже мой, как я завидую, когда чья-то рука (а хотя бы и Шуркина) бестрепетно треплет (э-э-э...) какого-то шапочно знакомого пса по загривку (да эта зверина по локоть руку оттяпает и не поморщится!.. Сейчас-таки и оттяпает, по глазам вижу... причем - ай, Шурка, не дразни его! - оттяпает не ему, а мне, как пить дать!). Тут подсознание, братцы, непобедимо - я ретируюсь быстрее, чем этого можно ожидать при моей корпуленции.
Потому я с глубоким уважением (и полным непониманием, граничащим с суеверным ужасом) смотрю на людей, у которых в доме живет собака и которые допустили это добровольно, не сходят при этом с ума, не живут в атмосфере постоянного страха и даже - ну, это, скорее всего, дело времени - до сих пор являются обладателями двух рук.
И все же эти люди порой меня утешают.
Когда каким-нибудь глухим февральским или промозглым ноябрьским утром я встаю в обычные 6.15, оставив позади себя в полной темноте теплую постель и сладко посапывающих Шурку и Лизку, и подхожу к окну, понимая, что беднее меня нет человека на свете... я вижу их. Они уже бредут там, под заунывным дождем и ледяным ветром, по гололеду и непротоптанному снегу, вслед за своими питомцами. Я только встала - а они уже там...
Все не так плохо - говорю я себе, - есть те, кому тяжелее.
И, утешенная, топаю на кухню.

В голове у меня давно сидит одна фраза: "...как у всех отпрысков испанского августейшего дома". Мне она невероятно приятна и вкусна. Периодически я ее достаю из глубин памяти, любуюсь, проветриваю и прячу обратно. Хотя речь, в общем-то, шла об оттопыренной нижней губе. У всех отпрысков этого самого дома.

К чему я ее вспомнила опять?
Да так. Просто замечаю у Лизаветы все задатки августейшей особы.
Вчера она подходит ко мне и говорит:
- Мама, я тебе обещаю: когда я вырасту, я буду очень доброй. Я буду раздавать крестьянам хлеб...
Я давлюсь кофе, а потом осторожно замечаю, что в наши времена... в смысле - в наших краях... ну, в общем, может оказаться, что у крестьян есть хлеб. И даже в достатке.
- Да? - слегка удивляется она, но тут же улыбается:
- Ну, тогда сыр.
И милостиво кивнув, уходит.
У вас нет знакомого принца?..

А недавно мне приснился сон.
Будто у меня на балконе живет лошадь. Обычная лошадь, черная. Спокойная такая зверюка. На кухонном, значит, балконе. А балкон у нас узкий. А лошадь большая. Потому я ей разрешаю выходить на кухню - поразмяться. Она это аккуратно, задним ходом, и делает.
И все бы ничего, но я на этот балкон вынесла свои комнатные цветы. В вазончиках. А лошадь их пообъедала. И я очень расстроилась и кричу ей: "Плохая лошадь!" (именно так, как в каком-нибудь американском мультике).
Но разборки с лошадью неожиданно прерываются, потому что оказывается, что у нас живет еще и белка. И она порвала сетку на балконе и выскочила во двор. А там будто бы народ вовсю своих белок выгуливает, преимущественно на поводках. А одна белка - большущая такая, серая, - напала на нашу белку. И я бросаю недоруганную лошадь и бегу защищать белку.
Выбегаю, прогоняю агрессоршу и очень сержусь на ее хозяина, что он без поводка эту злюку выгуливает. И высказываюсь в смысле - какой, мол, дурак. А тут рядом оказывается Лизка и весело повторяет: "Дурак!" Причем хорошо выговаривая букву "р", чего она пока не умеет. И тут я расстраиваюсь еще больше: надо же, ребенок впервые сказал "р", и в таком плохом слове...
Проснулась с облегчением.


В жизни все проще. Меня хорошо понимают мои домашние.
Собираясь на службу в страстной четверг, останавливаюсь перед шкафом. И то неглажено, и это... Единственной поглаженной одежкой оказывается красная льняная рубашка. Не задумываясь, напяливаю ее и иду подгонять детей.
Но этим уже занялся Шурка. Он удобно устроился на диване и руководит оттуда:
- Дети, давайте скорее... опоздаем же. А сегодня страстной четверг... вон и мама как палач оделась.
Пока я открываю рот, чтоб возразить, это за меня делает Маша:
- Ну, папа, что ты говоришь. Мама просто так оделась, чтоб ее в клиросе всем-всем было видно. Правда, мам?
Тут за мою защиту берется Лиза:
- Нет, нет! Просто мама хочет быть клубничкой!
- Клубничкой? - Шурка хихикает, щурится, становясь похожим на хитрого восточного бая, и целует кончики пальцев.
Говорю же вам - полное взаимопонимание.